Курган и курганцы, выпуск 11, Галина Бухарина

Солнечные пассажи Павла Нерсесьяна

Пианист играет, как и общается, предельно искренне. К исполнительству, как и к собеседованию, подходит серьезно, вдумчиво, внимательно. Ни фальшивой ноты, ни дежурной интонации. Зачем? «Это единственное, что оправдывает мое существование».
После таких слов уже не удивляет волнение признанного миром музыканта перед концертом в Кургане. Хотя ему ли нервничать, терзаться сомненьями?
В пресс-релизе Нерсесьяна читаем: «Заслуженный артист РФ, профессор кафедры специального фортепиано Московской консерватории. Постоянно и много гастролирует, а также дает мастер-классы в США, Ирландии, Югославии, Германии, Италии». Но…
- Никогда не угадаешь, насколько удачным будет твое выступление. Зависит от массы причин. От настроя публики, допустим, от самочувствия артиста и высокой планки, им же заданной…
В Москве, где ему чаще всего приходится выступать, зал, естественно, гораздо пристрастнее, строже воспринимает любую звезду.
- Столица вообще перекормлена всем, в том числе искусством. Провинция до сих пор испытывает духовный голод. Что лучше? Неизвестно. Информацию желательно хотеть получить. Тогда она имеет вес, проникает глубоко, а не высвистывает, словно пуля навылет…
В интервью Павел Тигранович избегает штампов, всяческие законченные формулировки его раздражают.
- Когда вы осознали себя состоявшимся пианистом?
- Да кто сказал, что я состоялся? (Нерсесьян – лауреат четырех престижных международных конкурсов – Г.Б.) В иные минуты я не осознаю себя даже просто музыкальным, но зато в лучшие мгновенья…
Его игра, в точности как и манера вести разговор, естественна и изысканна, проста и изящна, эмоциональна и сдержанна.
Бах, Мендельсон, Лист, Шопен. Водопад чистых, хрустальных, пронизанных солнцем звуков. Все напоено любовью и светом – будь то мажор или минор, рапсодия или полонез. В какой-то момент у вас сладкой удавкой стягивает горло. Страдания, страсть, боль - всегда рядом.
Музыкант в этом очищающем серебряном потоке буквально как на ладони. Хрупкая, ранимая, отзывчивая, гордая душа, потрясенная стихами Ахматовой, Цветаевой, Мандельштама. Ему, должно быть, сиро и одиноко в нашем прагматичном несовершенном мире. Несмотря на плотный график гастролей, десятки учеников.
- Вы строгий учитель?
- Наверное, нет. Чем отдельные студенты пользуются…
Без сомненья, ученики его обожают. И друзья. Иначе бы не собирались регулярно в гостеприимном доме Павла Тиграновича. (Хозяин-эстет не прочь тогда и у плиты постоять...)
Он не отвергает ранней профессионализации детей - сам с восьми лет солирует, - но очень надеется на умных родителей, способных разглядеть в ребенке яркую одаренность или отсутствие таковой. Классика, делится Нерсесьян своими наблюдениями, отпугивает рядовых слушателей тем, что якобы требует предварительного ликбеза, обилия знаний, комментариев. В действительности же, убежден пианист, классическая музыка – прежде всего удовольствие, доступное гораздо большему количеству людей, чем принято думать.
…Уверена, удовольствие, полученное курганскими меломанами на концерте Нерсесьяна, не испарится в одночасье, поможет скоротать кажущуюся безмерно длинной зиму и вступить, наконец, в ожидаемую пору лета.
А у маэстро – собственный маршурт. Испещренный диезами, бемолями, прочими колдовскими нотными знаками. Сначала его путь лежит в Дублин, где будет сыгран 5-й концерт Бетховена. Потом профессор возвратится в Москву и поработает там. Летние месяцы Нерсесьян обычно проводит за рубежом, на концертных площадках Америки и Японии. Даст Бог, и до Кургана опять очередь дойдет. И опять нас окропит живительный серебряный дождь.